Лето на дворе.

Как же иногда бывает здорово в середине дня понять, что любишь всех на свете, всех мужчин и всех женщин, и что люди прекрасны. У нормального, думающего человека такого ощущения быть не может, что он грибов объелся что ли? Но нет, с самого утра такое ощущение присутствовало, сижу в машине, клиент опаздывает на полтора часа, песни пою на смеси американского с нижегородским (это когда уже не по-русски, но еще не по-английски, как в “Заводном Апельсине”, и это притом, что по-русски я уже давно перестала думать, но песни вот такие вылезают почему-то) про то, какие же все, абсолютно все, прекрасные. А к вечеру наесться ими так, не грибами, людьми, что ничего не остается, кроме как думать о том, что я - человек абсолютно трагической какой-то судьбы, особенно еще и потому, что я просвистела через менталитеты Балкан, Италии, Америки, отдельно - Западной, отдельно - Восточной, как непопавшая в цель стрела, и всего за один вечер, и даже фактически за одним столом, и мужа любимого рядом нет (он там в Биарритце выставку открывает, или уже закрывает, и все уже побросал потому что я из этого грибного состояния не выхожу неделю, и летит домой на треть раньше законченных дел, лучше бы он, конечно, вчера, или позавчера, ну, да ладно… все равно - молодец). То есть я как-то одна переживаю эти переживания (и это мне дается с трудом), жую жвачку потраченных сил и вымученной души, убить уже никого не хочется, простить тоже, потому что не за что прощать. Себя бы простить за сверх-чувствительность и длинные предложения. И нет сил этот вечер даже записать, ну, да залезла в точилку для карандашей, и, нет, не вся порезалась на крошки, а вылезла с другой стороны никаким не огрызком, а такая же, по-прежнему слоями мыслей и всякой чепухой сверху укутанная, целая. Очень хочется написать песню какую-нибудь, вспомнилась мама, которая мне бунтующей, подростковой говорила, что у каждого поколения свои “алюминиевые огурцы”, я Цоя не слышала тогда никогда еще, о чем речь не вполне понимала, только интонацию мамину. Мама, Цой, конечно, гений, но я в него слегка поколением промахнулась, или он в меня. А какое словосочетание мне приходит в голову? Керосиновые лыжи. С таким талантом лучше никаких песен не писать. Если я и сошла с ума, то хотя бы сегодня был какой-то очень непротивно солнечный день. Какой-то небанальный. И, да, я всегда тяжело переношу полнолуние. И всегда тяжело по-разному. 

А еще меня пугают жутко эти призраки в доме - человек, который выгуливает собак, или человек, который садовник, они тут какие-то невидимые, приходят-уходят, ни с кем не видятся и не общаются… Вроде как челяди с господами не положено. А поводки собачьи переложены, и цветы все мокрые, и лежак на солнце подвинут (или он в нем посидел потому что дома никого нет, я, кстати, за него немножко порадовалась), или просто мешал он ему, и он его отодвинул в сторону (а чего тогда назад не поставил?). И у всех у них есть ключи от дома. А имени нет, лица нет, такими темпами, как некоторые и предсказывали, у меня эта благополучная Америка скоро полезет из ушей. Трам-пам-пам.